90-ые это время, когда все социальные институты рухнули, законы не работали, а первобытная человеческая натура вылезла наружу. В наше время этот период привыкли романтизировать. Создавать образы, которые совершенно далеки от реальности. Предпочитать размышлять и думать о том, чего никогда не было. С чего начался такой пик - неизвестно, но я знаю точно: эти времена завладели отдельным кровавым периодом в истории нашей страны. Историей, где в голову вгрызались мысли холодными зубами неизбежности, стоял запах железа и ощущалась тяжесть бетона...

Одним из главных феноменов того времени было деление на «своих» и «не своих». Дворовая шпана очень тщательно осознавала это разделение, но иллюзия «своего братка» могла рухнуть за один порочный косяк. Сегодня вы делите с этим человеком последний кусок плесневелого хлеба, мотаете кассету вилкой, разъезжаете по дворам своего мухосранска на стареньком «ВАЗе», собранном на коленке, а завтра - он шкирится по углам, наблюдая, как вас прессуют «местные авторитеты». А как вообще создавались такие своры аморальных животных? Как общество могло свыкнуться с нормой того, что в любой момент за углом обгрызенной хрущёвки или сталинки тебя могли спросить за шмот, говор речи или просто отправить «бабочку» в печень за косой взгляд? Распад. Экономики, страны, социализма. Все те социальные нормы, этикет и привычная обыденность, которых придерживались советские граждане - исчезли. Всё это втопталось в асфальт, на котором засыхала свежая кровь пацанов, которым навсегда останется двадцать лет...

Под эти «реформы» больше всего попали обычные подростки. Их взросление начиналось не с паспорта, а с первой затяжки, обжигающей пальцы о догорающий фильтр.

Считается, что дети - это будущее. Продолжение поколения. Неотесанные, неопытные и наивные существа, что вступают в этот мир без представления о его жестокости. Но что будет с детьми, которые остались совершенно одни? Кто за ними будет смотреть и наставлять? Родители? Родителям не до этого. Отец пашет на трёх работах, срывая спину возле железных станков, лишь бы принести в бетонную коробку на 28 кв. м под названием «дом» хоть немного денег, а мать пытается сварганить что-нибудь сытное из трёх картошек и сдирает руки до мозолей, полоская бельё под ледяной водой. И где же детям учиться жизни, когда перемены сжимают горло, взрослый мир сломался, а детские и мечтательные образы сгнили, как «жмурики» на подлеске? Улица. Дворы. Сверстники. Личности, которые ни за кем не закреплены. Которые никому не нужны, кроме самих себя. Которые заменили лозунги партии на «понятия улицы». И такие индивидуалисты «склеивались» друг с другом. Одна идея. Одни обстоятельства. Одна цель. Одно стремление — выжить.

С одной стороны, это дети, которые хотят купить себе лишний кусок жратвы или куртку с барахолки, а с другой - они ломают чужие судьбы куском арматуры, отбирая деньги и проминая под себя все коммерческие магазинчики в округе. В дело вступили другие законы: «Либо ты - либо тебя», и эти люди выбрали быть теми, кто отбирает, а не отдаёт. Жизнь здесь пахла не романтической свободой, а дешёвым пивом, кислой гарью «Астры» и смрадом плесени, что разъедала душу липким страхом остаться никем. Доверие трескалось, как зубы от очередного мордобоя. Глаза застывали навсегда. Смысл стирался. Преданность заканчивалась там, где начинался допрос в сыром кабинете районного отделения. А осознание приходило, когда мать сутками сидела на кухне в надежде, что её сын снова сможет переступить порог дома...

И где же они сейчас? Кто-то сидит на пожизненном — небо в клеточку, одежда в полоску; кто-то давно кормит холодную землю своими внутренностями, а кто-то - более скользкий и «прошаренный» - сменил косуху на деловой костюм-тройку и прячет шрамы от кастетов за дорогими часами.

Образ 90-х - это не про дешёвую романтику, самовольность и любовь среди грязи. Это обесценивание жизни, оскалы в рожи сержантов милиции, грузные взгляды из-под подворотен, засохшая кровь под ногтями и разложение личности в обратную сторону эволюции, где люди вновь стали животными.